Софья Берс и Лев Толстой

Пожалуй, ничья супружеская жизнь не обсуждалась в обществе так бурно, как отношения Софьи Берс и Льва Толстого. Споры об их семейной жизни не умолкают и<ТУТste.ru/wp-content/uploads/1108922013-a6b8b259f61110.jpg"> сегодня: одни обвиняют Софью Андреевну в непонимании духовных интересов мужа, другие склонны винить автора «Войны и мира» в эгоизме по отношению к жене. Кто виноват из них, кто прав, судить не нам, так давайте окинем беспристрастным взором историю их любви…
Свидание, как в романе
Встреча Сони Берс и Льва Толстого произошла в августе 1862 года, когда семья Берс отправилась в имение Ивицы навестить своего родственника и по пути остановилась в Ясной Поляне. Они виделись и раньше: Толстой был знаком с дедом Любови Александровны -матери Сони, и однажды будучи проездом в Москве навестил семью Еерсов. Тогда его будущей жене не было и 12 лет, поэтому граф смотрел на нее, как на «прелестного ребенка», и не более того.
Но там, в Ясной Поляне, среди начинающей увядать, но по-прежнему яркой и пестрой зелени,в благоуханной тиши летних вечеров 34-летний Лев Толстой увидел в 18-летней Соне милую девушку. Позже в романе «Война и мир» он опишет взволновавшие его чувства в эпизоде вальса Андрея Болконского с Наташей Ростовой словами «вино ее прелести ударило ему в голову».
Она покорила его своей живостью и непосредственностью, а он, участник обороны Севастополя от англофранцузских войск, воевав-
ший на четвертом бастионе, беспощадно обстреливавшем вражескую артиллерию, представлялся романтичной девушке настоящим героем.
Когда Берсы покинули гостеприимный яснополянский кров и продолжили свой путь в Ивицы, Толстой, не выдержав разлуки с Соней, последовал за ними, а затем приехал вместе с Берсами в Москву. Родители с радостью принимали у себя автора знаменитых «севастопольских рассказов», «Детства», «Отрочества» и «Юности», полагая, что писатель увлекся старшей дочерью Лизой. Каково же было их удивление, когда Толстой посватался к их второй дочери — Софье!
На предложение руки и сердца Соня ответила согласием, и родители, видя сияющее лицо дочери, решили не противиться ее решению. «Никогда так радостно, ясно и спокойно не представлялось мне мое будущее с женой», -писал счастливый Толстой.

От жены секретов нет
Незадолго до венчания жених решил, что между супругами не должно быть никаких секретов и потому дал прочесть Соне  свои дневники, в которых описывал былые увлечения с крестьянками, цыганками и домашней прислугой. Такое откровение стало для Сони шоком, и девушка пришла в себя лишь после разговора с матерью, объяснившей ей, что в возрасте Льва Николаевича все мужчины «не без прошлого», но большинство женихов предпочитают не посвящать невест в столь откровенные подробности.
Тогда Соня решила, что она готова простить Толстому все его прежние увлечения, страсти и переживания, хотя впоследствии часто (и не без оснований) до безумия ревновала супруга к горничным и служанкам.
Прямо в день венчания Толстой предложил взволнованной невесте хорошо подумать, желает ли она, такая юная и нежная, выйти замуж за него, старого и беззубого. Огорченная его сомнением Соня еще раз выразила свое согласие на брак и пошла под венец, блестя сверкающими на солнце слезинками… Вечером того же дня молодые уехали в Ясную Поляну, а Толстой написал в своем дневнике: «Неимоверное счастье… Не может быть, чтобы это все кончилось только жизнью».

Идеальная жена
Еще до свадьбы Лев Николаевич не раз рассказывал невесте об идеальной в его представлении жене: супруга должна была быть и умна, и образованна, дабы с гостями беседу поддержать, и с прислугой деликатна, и о детях заботиться, и крестьянам добрым словом и делом помогать.
Влюбленная Соня ловила каждое его слово и по приезду в Ясную Поляну энергично принялась за хозяйство: потребовала от мужа, чтобы в доме устроили ванную комнату, сменила старые вилки и выщербленные ложки на серебряные столовые приборы из своего приданого, а грязные фартуки поваров -на белые куртки и колпаки. Молодая хозяйка часто наведывалась в кухню и смотрела за порядком, а если повар «напивался пьян»,хлопотала рядом с плитой сама.
Стараясь соответствовать образу идеальной жены истинно русского писателя, Софья Андреевна принимала у себя просителей из деревни, разрешала споры, открыла лечебницу, где сама осматривала страждущих. Она присутствовала на совещаниях Льва Николаевича с учителями школ и старалась помогать мужу в писательском труде, переписывая набело исчерканные страницы черновиков и выдавая ему свои комментарии по поводу написанного.
Взамен получала любовь и благодарность мужа, не говоря уже о восхищении приезжавших к нему друзей. Так, часто бывавший у Толстых Афанасий Фет писал в одном из писем Льву Николаевичу: «Жена у Вас идеальная, чего хотите прибавьте в этот идеал -сахару, уксусу, соли, горчицы, перцу, амбре — все только испортишь».
А о том, что и она нежно и трепетно любила своего Левочку, можно, видеть из строк в письме мужу: «Ты один умеешь на все и во все вложить поэзию, прелесть, и возвести все на какую-то высоту. Это, впрочем, я так чувствую: для меня все мертво без тебя. Я только без тебя то люблю, что ты любишь, и часто сбиваюсь, сама ли я что люблю или только мне нравится что-нибудь оттого, что ты это любишь».

Дела семейные
Однако семейная жизнь складывалась непросто. Была Софья Андреевна до мужниных утех неохоча, холодна и даже брезглива, а сходивший с ума от страсти к жене Лев Николаевич на нее за это сердился. Но он даже не подозревал, что одной из причин такого отчуждения было не только пуританское воспитание жены, но и его излишняя с ней откровенность.
Ведь каждый раз, когда супруга ходила беременной или восстанавливалась после родов, Толстой увлекался очередной горничной, крестьянкой или кухаркой, а потом преходил к жене, чистосердечно признавался ей во всем. Не раз Софья Андреевна вся в слезах убегала в сад и рыдала там на скамье, выплакивая свои
обиды яблонькам и вишням. Немало горя доставляли дети: из 13 детей пятеро умерли в младенчестве, и родителям пришлось сделать все возможное, чтобы сохранить жизнь оставшимся ребятишкам, вырастить и дать достойное образование. Несмотря на стремление мужа к простоте, Софья Андреевна занималась с детьми сама: учила их грамоте, языкам, музыке и пению, а когда малыши подросли, наняла иностранных гувернанток. Отец развивал отпрысков физически, привлекая к работе по дому и заодно к своим увлечениям — игре в лапту и городки.
Когда дети выросли и казалось, что треволнения остались позади, начались новые беды: умер их маленький внук Левушка, устарших дочерей Татьяны и Маши один за другим следовали выкидыши… Таня смогла родить ребенка лишь в 40 лет, а Маша умерла от воспаления легких в 1906 году.
Эта утрата окончательно надломила обоих родителей: у Софьи Андреевны начались ночные кошмары и невралгические боли,»Лев Николаевич заметно одряхлел, все чаще задумывался о бессмысленности жизни и даже подумывал о самоубийстве. Наложить на себя руки он не решился, поэтому обратился к единственному спасению -собственному философскому учению, которое создал задолго до бед, поразивших его семью.
Суть учения состояла в том, что «задача человека в жизни — спасти свою душу, чтобы спасти душу, надо жить по-божьи, а чтобы жить по-божьи, нужно отрекаться от утех жизни, трудиться, смиряться, терпеть и быть милостивым».
Вот поэтому граф Толстой трудился на поле наравне со своими крестьянами, открывал школы для крестьянских детей и не раз порывался отказаться от собственности или от авторских прав на свои произведения, полагая, что они принадлежат народу и он не имеет права получать от них прибыль…
И раздражался на жену, встававшую на защиту семейных интересов: ему казалось, она не разделяет его идей, а ей просто некогда было вникать в переживания мужа. «Он ждал от меня, бедный муж мой, духовного единения, которое было почти
невозможно при моей материальной жизни… Во всякую минуту меня озабочивали учащиеся и болящие дети, большие дети с их делами, долгами, детьми и службой… Приходилось думать, чтобы не просрочить платежи по дому, повинности по именью, паспорты людей…», — писала в воспоминаниях Софья Андреевна.
Споры между супругами продолжались, и в ночь с 27 на 28 октября 1910 года, когда Софья встала проверить у 82-летнего мужа пульс, он пришел в ярость от ее постоянного «шпионства» и принял решение немедленно уехать из дома, оставив жене письмо: «Не думай, что я уехал, потому что не люблю тебя. Я люблю тебя и жалею от всей души, но не могу поступить иначе чем поступаю». Получив письмо, Софья побежала через парк к пруду и бросилась в ледяную воду. Ее вытащили.
В поезде Льва Николаевича продуло, началось воспаление легких, и 7 ноября он скончался на станции Астапово. Похоронили его в Ясной Поляне, на склоне того оврага, где младший брат писателя Сережа закопал зеленую палочку, в которой заложено все счастье человеческое…
Софья Андреевна пережила мужа на девять лет. За эти годы ей пришлось вынести осуждение высшего света в «безвременной кончине писателя» и косые взгляды крестьян, лишившихся своего покровителя. Чтобы заглушить боль утраты, она посвятила себя наследию Льва Толстого: завершила издание собрания его сочинений, подготовила к печати сборник писем мужа и, наконец,сохранила для потомков Ясную Поляну именно такой, какой ее знал и любил Лев Николаевич.

Добавить комментарий