Виктор Сухоруков

Казарма без серванта

Лопоухий, конопатый и смешной мальчишка — всю жизнь он добивался всего сам. Его родители были обычными людьми: мать — ткачиха на фабрике, отец — чистильщик ткацких машин. Поэтому об искусстве не могло быть и речи. «Какая такая актёрская профессия? <ТУТste.ru/wp-content/uploads/Kanapulya40.jpg">Разврат, да и только», — рассуждала мать, а отец тихо отмалчивался в стороне. И только маленький Витя не видел радужных перспектив работы на орехово-зуевской фабрике.

Родители едва сводили концы с концами, дабы прокормить троих детей. Дома часто не было еды, а одежду приходилось занашивать до дыр. Тем не менее не лишённый воображения паренёк частенько рассказывал в школе, что у него в комнате есть настоящий сервант, гардероб и трельяж. А чтобы не быть рассекреченным, Сухорукое никогда не приглашал домой одноклассников. Целыми днями он сам натирал полы щёткой, застилал чистой скатертью стол, вытряхивал половики. Чистота в маленькой казарменной комнате создавала ту иллюзию богатства и уюта, которых ему так не хватало…

«А вы нужны театру?»

В школе Витя учился хорошо, и в самодеятельности участвовал, и кучу кружков успевал посещать. Но одна заветная мечта не давала покоя — кино. Кино не ради славы или богатства — вряд ли подросток в полной мере мог осознавать, что такое слава.

Вите было 12, когда он, стащив у матери из кошелька немного мелочи, отправился на «Мосфильм». Он хотел попасть в кино «по объявлению» — не взяли. Такие, как Сухоруков, не требовались на роль ни тогда, ни позже…

После школы он решил: а не поехать ли поступать во МХАТ? Но и с театром в молодые годы у Виктора не сложилось. На вступительном экзамене юному дарованию открытым текстом сказали, что он никогда не будет актёром. Так театральный мир отказался от Сухорукова в первый раз. Зато с теплотой и любовью его приняла армия.

Либо сумасшедший, либо гений

В 1974 году, вернувшись к мирной жизни, Сухоруков отправился с новыми силами штурмовать неприступный театральный олимп. Теперь его островом надежды стал легендарный ГИТИС и курс Всеволода Остальского. Во втором туре Виктор читал отрывок из чеховского рассказа «Попрыгунья». То ли чтец был настолько убедителен, то ли погода располагала, но, не дослушав до конца, Остальский бросил карандаш и воскликнул: «Довольно!» «Этот парень либо ненормальный, либо гениальный», — вынес резюме мастер, когда Виктор вышел из аудитории. И его взяли, несмотря на «кол» за вступительное сочинение, который кто-то исправил на тройку…

Годы учёбы были самыми настоящими, живыми и насыщенными — как раз такой и должна быть жизнь актёра. Так думал выпускник ГИТИСа Сухоруков, отправляясь в самостоятельное актёрское плавание. В 1978 году его пригласили в Ленинградский академический театр комедии им..Акимова работать с самим Петром Фоменко! Тогда казалось, что до острова надежды два локтя по карте, и он плыл к нему…

Чёрная — белая, белая — чёрная…

Ему снился чёрно-белый сон: серая и равнодушная дорога со стеклянными краями, по обочине которой — мёртвые деревья. По дороге идут его друзья и родные, идут к мягкому серебристому свету, что пробивается сквозь тучи за горизонтом. Он идёт вместе с ними. И в один момент, спотыкаясь, скатывается к мёртвым скрюченным деревьям на самую обочину…

Это случилось в 1983 году — из театра ушёл Фоменко, а потом и Сухорукова «ушли». И всё бы ничего, только и надо было, что не пить да спектакль, посвященный очередной годовщине Октября, отыграть трезвым. Но как-то не сложилось, и театр во второй раз отказался от него. Его уволили с волчьим билетом «без права устройства в другие театры в течение полугода». Тогда фамилия Сухорукое надолго прописалась в чёрных списках уважающих себя театральных заведений.

Не брали нигде — взяла гостеприимная улица. И следующие несколько лет страдающему, пьющему и от этого ещё больше страдающему актёру доводилось играть лишь роли бомжа, грузчика, резчика хлеба и собирателя бутылок с питерских улиц. А остров надежды совсем потерялся за горизонтом…

Лёд тронулся

Два года своей жизни он просто потерял и забыл. И лишь в 1986 году Сухорукова наконец-то приняли в Театр имени Ленинского комсомола на Литейном. Правда, спектакли, в которых Виктор был занят, чаще всего не доживали даже до премьеры.

Высокомерничало и кино, упорно не принимающее Сухорукова. Его не брали даже в массовку. А однажды произошёл и вовсе анекдотический случай. Всё-таки выклянчив у киноискусства небольшую эпизодическую роль солдата, Виктор был вне себя от счастья. По сценарию Сухоруков должен был выбегать из-за дерева. Стоял, бедный, за ним и не шевелился, чтобы не мешать съёмкам. И он им не помешал: через час, выглянув из своего укрытия, актёр обнаружил, что никого нет. Съёмочная группа благополучно забыла о его эпизоде да и о нём самом. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Не хочет его кино — ну и не надо, думал разочарованный гений и снова выставлял алкоблок несправедливой и глухой реальности. Спас Сухорукова ангел-хранитель в лице режиссёра Юрия Мамина. В 1989 году он пригласил никому не известного сумасшедшего на главную роль в свой фильм «Бакенбарды» — и не прогадал.

«В чём сила, брат?»

Машины у Сухорукова никогда не было из-за его автофобии, а посему после первой настоящей роли его стали узнавать и на улице, и в метро.

Однако истинная популярность — от бабушек до криминальных авторитетов — и всенародная любовь пришли к Виктору после «Братьев». Именно Балабанов открыл для него кино, о котором Сухоруков мечтал с детства. Такое кино, которое не выгонит за дурную внешность или неправильный рост. Кино, которое как раз таки и будет нуждаться в лысом бандите с колючим взглядом. Оно наконец-то приняло простого, но упорного сорокалетнего мальчишку из Орехово-Зуево.

Всего лишь несколько десятков лет — и вот он, Витька Сухоруков, стал востребован, да так, что даже из Голливуда позвонили. В 2004 году ему предложили сняться в 20-й серии «Бондианы». Оказалось, что режиссёр, запускающий этот проект, знал и высоко ценил работу Сухорукова по картинам Алексея Балабанова. Виктору хотели предложить роль русского «чёрного гения», изобретателя Владимира. Всё уже и оговорено было, да только заокеанские коллеги сроки поменяли, а у Сухорукова были намечены спектакли с Олегом Меньшиковым в антрепризе «Игроки» и съёмки в фильме «Золотой век». Не продал Витя своих друзей, не уехал, хоть и давали ему 250 тысяч американских долларов за два месяца съёмок. Вот в чём она — сила!

Театр для души

Несмотря на то что кино платит ему благодарностью и каждый год выходит по нескольку картин с его участием, Виктор не забыл и театр. Правда, с питерским Театром комедии у него так и не сложилось больше, зато в Москве, куда он вернулся после 25 лет жизни в Петербурге, только за 2002 — 2003 годы он получил множество предложений. В очереди за его талантом стояли несколько коммерческих- антрепризных театров, а также театры Станиславского и Вахтангова.

О любви либо хорошо, либо…

Виктор никогда не был женат. У него нет детей. Вся его семья — это сестра и любимый племянник Ванька. Их он любит, их балует, за них переживает. Другую часть своей личной жизни актёр всегда умело скрывал, а может, и скрывать особо нечего было… Он только признался, что мучился от любви в молодости, страдал, когда его предавали. Но с годами пришло спокойствие и вера в совсем другую любовь — любовь к своей маленькой семье. А тут и течение стало благосклонно, и ветра не так сильно сбивают с курса, и невыносимо приятно осознавать, что до острова надежды осталось рукой подать.

Добавить комментарий