Утоли мои печали Натали…

Натали обвела глазами спальню, и горькая усмешка трону ла её губы. Со стен, задрапированных в чёрный шёлк, на неё смотрели портреты ослепительно красивой женщины. «Боже, неужели это я? Полуослепшая старуха, калека, которая до конца дней своих не сможет встать с постели?» Рука потянулась к телефону: «Здравствуй, <ТУТste.ru/wp-content/uploads/kartinka18.jpg">Эрих, — хрипло произнесла она в трубку. — Помнишь, ты обещал, если вдруг мне когда-нибудь понадобится… Те голубые таблетки… Да, да. Ты всё правильно понял»… Аккуратно нажав отбой, Натали устало откинулась на подушки и, кажется, задремала

Сны о счастье

«Натали! Натали! Проснись же, детка», — маман, одетая для выхода в свет, невыразимо прекрасная в роскошном вечернем платье, мехах и драгоценностях, наклонилась к дочери, чтобы поцеловать на ночь. Этот ритуал Ольга Валериановна соблюдала свято. Прежде чем отправиться в оперу, театр или на приём, она непременно заглядывала в детскую, чтобы перекрестить и поцеловать их всех троих — Наташу, Ирину и Володеньку.

«Ты снова уснула в кресле, мой ангел», — маман заботливо подоткнула сползшее от брыкания ногами одеяло и строго добавила: «Никаких игр, немедленно спать. Завтра у тебя много дел, а я уже опаздываю», и вышла из комнаты, оставив после себя тонкий аромат пудры и духов.

Какое-то время за дверью слышались голоса — красивый музыкальный контральто маменьки и оправдывающийся гувернантки, и обрывки фраз «плохой сон», «режим», «очень подвижный ребёнок». Дальше всё утонуло в сладких сказочных снах, какие могут быть только в детстве. Ей снились разноцветные ба-

бочки с ослепительно яркими крыльями, которых она ловила прямо руками. Казалось, залитое солнцем счастливое детство будет длиться вечно, а эа ним наступит такая же счастливая юность, пахнущая розами под названием «королева Парижа». Этот сорт бордово-красных роз был её любимым. Они росли в оранжереях Палей всегда: и на Лазурном берегу Франции, и в роскошном поместье в Царском Селе, куда семья вернулась за три года до революции.

Скандал в благородном семействе

Этот брак вызвал в свете немало шума. Великий князь Павел Александрович Романов, сын, брат и дядя царей, женился на Ольге Валериановне Пистолькорс — жене гвардейского офицера, «разведёнке» с тремя детьми, презрев все существующие нормы и традиции: «увёл» жену у товарища по оружию да ещё нарушил данное слово. «Вы клялись на могиле жены хранить верность, — со сталью в голосе отчитывал дядюшку племянник Ники (ныне император Николай Второй). — Я ничего не имел против, когда вы открыто появлялись с этой дамой в обществе. В конце концов иметь любовницу вдовому мужчине, пусть и великому князю, не возбраняется. Но ваше решение сочетаться с данной особой браком, тайное венчание в Италии попирают все монархические устои и не могут оставаться безнаказанными!»

Павел Александрович немедленно был лишён всех регалий, ему и новоиспечённой жене строжайше был запрещён въезд в Россию, а его троих детей от первого брака взял под опеку лично сам государь.

Молодые уехали во Францию, где поселились в фешенебельном парижском пригороде Сюр-Сен. Их романтическая история любви быстро облетела весь высший свет, влюблённой паре сочувствовали и с удовольствием принимали в лучших домах Европы. Стоило узнать Ольгу Валериановну ближе, и сразу становилось ясно, почему Павел Александрович отказался ради этой женщины от монарших званий, громких титулов и наград. Ольга была необыкновенно хороша собой, умна, образованна, прекрасно воспитана, бесконечно обаятельна и безгранично предана своему мужу. Она окружила его лаской и теплом, которых Павел был лишён со дня смерти жены, стала ему лучшим другом, нежной любовницей и заботливой женой. Во Франции в декабре 1903 года у них родилась дочь Ирина, в 1905-м — Наталья. Ещё раньше, в 1896 году, на свет появился сын Владимир, который носил фамилию Пистолькорс, хотя весь Петербург прекрасно был осведомлён, кто на самом деле настоящий отец мальчика.

…Володенька… Чудесный, необычайно одарённый юноша, талантливый поэт и романтик.

Натали открыла глаза. На стене рядом с её собственными снимками в пору ослепительной молодости висели портреты матери, отца, брата.

Ей вдруг почудилось, что губы Володеньки дрогнули в едва заметной улыбке; «Всё хорошо, родная. Я с тобой»… Или это причудливая игра света и тени?

Побег

Вихрь 17-го ворвался в их счастливую жизнь, разметал на мелкие кусочки — не склеить, не собрать. Происходящее казалось кошмарным сном, который вот-вот должен закончиться. Но он не заканчивался, напротив, набирал всё более чудовищные трагические обороты, становясь жестокой реальностью. Холодной мартовской ночью арестовали брата Володеньку, потом отца. Больше Натали их живыми не видела. В ночь с 4 на 5 июля 1918 года князь Владимир Палей был заживо сброшен в шахту Алапаевска вместе с тётушкой Елизаветой Фёдоровной, великим князем Сергеем Михайловичем и тремя сыновьями великого князя Константина. Не пощадили никого: ни старых ни малых. Отца расстреляли в Петропавловской крепости. К месту казни его несли на носилках, настолько «классовый враг» был слаб и болен. Ольга Валериановна сражалась за мужа истово, до последнего. Трижды (!) она вырывала Павла Александровича из лап ЧК. Кто бы мог ожидать от изнеженной, избалованной роскошью женщины, по мановению руки которой оплачивались огромные счета в швейцарских банках, таяли каменные сердца мужчин, такой стойкости и отваги. Жуткий конец сына и мужа подсказал Ольге Валериановне, что та же участь ждёт и её саму, и девочек. Зашив в подкладку пальто то немногое, что осталось от фамильных богатств, княгиня с дочерьми через Финляндию и Швецию перебралась во Францию. Рисковали они страшно. Ведь если бы их поймали, расстреляли бы без суда и следствия.

«Позолоченная бедность»

Великий князь Павел предусмотрительно оставил во Франции часть состояния, что обеспечило его вдове и дочерям вполне комфортную жизнь. Княгиня помнила все ужасы, пережитые в России, но «раскисать» было нельзя. Надо брать себя в руки, поднимать на ноги девочек. Ольга Валериановна возобновила старые связи и в высшем свете, и в модных домах, стала устраивать приёмы, благотворительные вечера и базары в пользу беженцев из красной России. Возможно, именно тогда Натали почувствовала, смутное влечение к подиуму, шорох/и шелесту изысканных нарядов, дорогих тканей.

Разумеется, насыщенная светская жизнь не могла не сказаться на семейном бюджете, «дыр» в нём становилось всё больше, а «латать» было нечем. Наступала «позолоченная бедность». Незаметно, но наступала. Нужно было искать работу. Русские аристократки были в цене на рынке модных услуг. Они не только становились лучшими портнихами, вышивальщицами и закройщицами. Многие девушки из знатных семейств демонстрировали одежду модных домов, то есть работали манекенами (или моделями, как называют их сейчас). Загадочная русская красота, шарм, умение себя подать придавали нарядам изысканность, роскошь. Клиентки, не задумываясь, расставались с огромными деньгами, дабы купить приглянувшуюся вещицу. Натали с её внешностью, фигурой, манерами на роль «манекена» взяли бы сразу. О своих планах она рассказала обожаемой и капризной маман. Ольга Валериановна разрыдалась. Прижимая к глазам крошечный комочек тончайшего батиста, всхлипывала, приговаривая: «Видел бы папа». Затем что-то шептала о Вольдемаре, великом государе, но, устав плакать, уснула. А к вечеру, подумав и взвесив про и контра, согласилась.

Карьера

Стройная, изящная, хрупкая блондинка с прекрасной и выразительно-мягкой пластикой движений, высокими скулами и огромными серыми глазами произвела в мире моды фурор. Первой поразительную красоту девушки оценила Коко Шанель и тут же пристроила её в престижный модный Дом месье Люсьена Лелонга. Мэтр, увидев эдакое совершенство, сразу влюбился, развёлся с женой и обвенчался с Натали. Ему льстило, что к венцу он поведёт настоящую Романову. А вот высший свет в изгнании к этому браку отнёсся как к бесстыдному мезальянсу. Ещё бы. Внучка императора и какой-то жалкий портняжка! Газеты иронизировали: «Ножницы подровняли корону». И тем не менее брак продлился десять лет. Лелонг прочувствовал красоту Натали, чуть отстранённую, холодноватую, которая в обрамлении его оригинальных нарядов засверкала ещё ярче. Он сделал Натали королевой подиумов. Её прелестное лицо украшало обложки модных журналов. Её наряды, причёску и даже манеру ходить копировали. Ей подражали, в неё влюблялись. Но загадочной русской души своей блестящей жены он понять так и не смог. Он любил её, ценил. По-своему. За красоту, связи, деловые качества. Но никогда не был по-настоящему ей близок. Неудивительно, что вскоре Лелонг стал Натали неинтересен. Она в конце концов не «Галатея», да и он, увы, не «Пигмалион». Роли глянцевой картинки и «просто жены» для независимой и умной женщины явно маловато.

Любовь

«Я произношу слово «люблю» всего в третий раз в жизни, и не думаю, что когда-нибудь скажу его снова…» Натали улыбнулась. Автор этого признания написал одну из лучших сказок на свете. Он и сам походил на большого ребёнка. Натали познакомилась с французским писателем Антуаном де Сент-Экзюпери в Нью-Йорке, куда уехала после развода с Лелонгом. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Уязвлённый Лелонг ознаменовал развод показом новой коллекции (шикарные наряды демонстрировали сплошь брюнетки, очевидно, в пику блондинке Натали) и выпуском духов под названием «Le H». Что он имел в виду называя    так изысканный аромат? Имя? Или «Ненавижу»?      Духи, кстати,  популярны до сих пор.   Мог   бы сказать «спасибо». Но, кажется, она отвлеклась. Экзюпери в       Америке было неуютно и одиноко.   Его жена Консуэлло вела себя так, будто муж пустое место. В открытую заводила романы, мучила придирками и оскорблениями, напивалась до бесчувствия в местных барах. И плевать ей на страдания Тони. А ему так хотелось покоя. «Мне нужно, чтобы меня пожалели и утешили. У меня тяжело на сердце, и только ты можешь рассеять мою меланхолию», — шептал он, крепко сжимая её в объятиях. Их роман не был бурным и постепенно сошёл на нет. Тони уехал, но они переписывались почти до самой его гибели. «Ты словно молоко и мёд. А когда внимаешь платье — это чудо, сравнимое разве что с рассветом»…

Затем было одиннадцать ярких и страстных лет с другим писателем — Эрих Мария Ремарком. Тот спокойно любить не умел, а она, как настоящая женщина, любила так, как это надо её мужчине. Бесконечные ссоры, а после сладкие примирения. Эрих устраивал ей сцены из-за каждого, кто осмеливался взглянуть на его «египетскую кошку». Натали закатывала ему скандалы лишь при одном упоминании имени актрисы Марлен Дитрих, с которой у него был роман до неё. Эта взбалмошная, эксцентричная, с демонами в голове красавица выпила у него много крови…

Но и эта страсть прошла. Позже Эрих напишет роман «Тени в раю», где в главной героине без труда угадываются черты Натали.

Гордость о честь

Ровно через десять лет после первого замужества Натали вышла замуж за известного американского продюсера и режиссёра Джона Уилсона. Но и этот брак не принёс ей счастья. Первый муж любил яркие «одёжки», второй — яркие наклейки. Джон Уилсон оказался запойным пьяницей и очень скоро превратился в неадекватного психа. В доме стало опасно держать спиртное, а уж тем более устраивать приёмы, вечеринки, приглашать гостей. Натали боролась с недугом  сколько могла, но Уилсон умер от цирроза печени, пор.  Именно в этот момент она остро почувствовала своё одиночество. Почти все, кто любил её, кто был ей близок, умерли, остальных разметало по свету. Мир слишком быстро меняется, чтобы она могла жить по-прежнему, было Натали перестала выходить из дома, не отвечала на телефонные звонки, никого не принимала. Так она жила долгие 20 лет…

Натали устало прикрыла глаза. Воспоминания лишили последних сил. Где же Эрих?

А вот, кажется, и он. «Да, я знаю, что это сильнодействующее снотворное. Мне такое и нужно. Иначе невыносимые боли в ноге сведут меня с ума. Разумеется, я буду осторожна с дозировкой. Что говорят врачи? Ну что они могут сказать, кроме того, что я больная беспомощная старуха, у которой хрупкие кости. Перелом шейки бедра в моём возрасте — почти приговор. Я вряд ли когда-нибудь смогу встать с этой постели».

Наконец Эрих ушёл. Оставшись одна, некогда блистательная красавица обвела глазами стены комнаты. С портретов ей улыбались и смотрели с пониманием и нежностью маман, папа, Володенька. Она высыпала на ладонь горсть маленьких голубеньких таблеток…

Натали Палей скончалась в возрасте 77 лет, приняв большую дозу снотворного. Гордая красавица не захотела провести остаток своих дней прикованной к постели,   беспомощной и никому не нужной. В записке написанной твёрдым изящным романовским почерком со сложными росчерками, было всего три слова: «Хочу умереть с честью»…

Добавить комментарий